Julian Schnabel. Julian Schnabel

Джулиан Шнабель делает из жизни искусство и находит свои материалы в структуре повседневной жизни. В качестве непрактичного фона он использует разбитые тарелки, краски на бархате, брезенте рыночных прилавков и армейских машинах, декорации театра Кабуки или пол боксерского ринга — поверхности, каждая из которых вносит в картину свою историю. Успех пришел к Шнабелю в одночасье с его первой персональной выставкой в ​​Нью-Йорке в 1979 году, и с тех пор его имя стало синонимом возвращения давно умершего жанра живописи в современное искусство. Он работал в самых разных медиа: его скульптуры расширяют живописные формы изображений в пространстве как грубо отесанные, на вид изношенные артефакты. Как режиссер отмеченных наградами фильмов, он изображает таких художников, как Баския, Ван Гог и других утонченно героических личностей. И он строит свою мечту о венецианском дворце в центре Нью-Йорка. «Я хочу, чтобы моя жизнь была в моей работе, сжатой в моей картине, как машина в прессе для металлолома. В противном случае моя работа была бы просто случайной», — говорит Джулиан Шнабель. Эта актуальность пронизывает его работы, независимо от того, какую среду или средства творчества выберет художник. Эта монография TASCHEN, доступная теперь неограниченным тиражом, представляет полный спектр работ Шнабеля. Книга создана в тесном сотрудничестве с художником. Тексты предоставлены друзьями, кураторами и искусствоведами, с которыми Шнабель ранее работал над проектами: Лори Андерсон рисует интимный портрет художницы; Эрик де Часси посвящает себя живописи, Бонни Клируотер — скульптурам, а Макс Холлейн — работе, ориентированной на конкретные объекты; Донасьен Грау пишет о Палаццо Чупи, доме, спроектированном самим художником в Вест-Виллидж в Нью-Йорке; Писатель Дэниэл Кельманн полностью погружается в работу над фильмом. Благодаря этим текстам и высококачественным иллюстрациям работ книга делает искусство Шнабеля непосредственным осязаемым, что в противном случае возможно только через личное знакомство с произведениями. Рецензия: «Великолепный том: библиофильский кабинет чудес разума, сформированный знанием хрупкости бытия» («Стандарт») «Наверное, его величайшая книга — и да, его, потому что она была издана в тесном сотрудничестве с ним: она также «больше жизни», как говорят по-англосаксонски... Картины Шнабеля прославляют живопись, являются праздником красок. , Ссылки и ссылки – и прежде всего свобода («Neue Zürcher Zeitung»). BeschreibungJulian Schnabel macht Kunst aus dem Leben und findet seine Materialien in der Struktur des Alltags. Er verwendet zerbrochene Teller als unpraktischen Bildgrund, malt auf Samt, Planen von Marktständen und Armeefahrzeugen, Kabuki-Theaterkulissen oder dem Boden eines Boxrings – Oberflächen, die ihre jeweils eigene Geschichte in das Bild mit einbringen. Der Erfolg kam für Schnabel über Nacht mit seiner ersten New Yorker Einzelausstellung im Jahr 1979 und seitdem ist sein Name ein Synonym für die Rückkehr der totgesagten Gattung der...